Энни Джейкобсон и её брат-близнец выросли в Нью-Йорке с отцом-одиночкой, который едва сводил концы с концами, и почти не знали о материнской стороне семьи: мама говорила, что её отец был слишком сложным человеком, который сам порвал со всеми много лет назад и не оставил после себя ничего, кроме плохих воспоминаний.
